https://elib.rgo.ru/handle/123456789/216856

<aside> 💡

Гэтую кніжку не цытаваў толькі лянівы. Урывак пра Вяляціцкі Манастырок бачыла больш за пяць разоў, тры старонкі пра Лошніцу слова ў слова ўстаўлены ў кнігу памяці Барысаўскага раёна, а частка пра вясельныя песні траплялася мне нават у кнізе пра беларускія дарогі. Баюся ўявіць, колькі навуковых і псеўданавуковых прац нарадзілася шляхам капіпасты за ўсёй кнігі. Я, канешне, другі дзень хіхікаю з разваг аўтара, што калі б нехта з дружыны Вітаўта заснаваў паселішча ў Лошніцы, то назва яго была б на літоўскай ці худой момант польскай, а нашчадкі мясцовых былі б літоўцамі ці палякамі (а іх тут няма). Але калі ўспрымаць кніжку не як навуковую працу, а як мастацкую і ігнараваць фантазіі аўтара пра гісторыю і рэлігію (чалавек — сын праваслаўнага святара, скончыў духоўную акадэмію ў Санкт-Пецярбургу і гэта адчуваецца, але з такім паходжаннем усе яшчэ адэкватна і магло быць горш), а чытаць менавіта пра тое, што аўтар бачыць тут і цяпер (гэта 1853 год!), што яму расказваюць мясцовыя, то гэта добрае чытво. Дарэчы, маленькі прыклад у скарбонку аргументаў, што твор мастацкі і "па матывах": у дзясятай частцы ёсць цікавы эпізод пра тое, як аўтара вылавілі на дарозе і прапанвалі яму стаць кумам для мясцовага дзіцяці па старой традыцыі:

</aside>

Пробыв в Смолевичах около полудня, я собрался было в дальнейшій путь и, велев кучеру ехать вперед сам пошел вслед за экипажем пешком, чтобы взглянуть на поля и полюбоваться урожаем смолевичскаго края. Но не успел я пройдти несколько шагов, как на встречу мне попались две телеги с поселянами в праздничной одежде. Может быть, я и не обратил бы внимания на поселян, но они сами заставили меня познакомиться с ними. Телеги остановились, и с одной из них слез довольно видный парень: он подошел ко мне с поклоном. Я спросил, что ему нужно. Парень опять поклонился и сказал:

— Просим паночка (господина) в кумы! — Да разве ты не видишь, сказал я ему : что я проезжий ?

Но парень, не слушая моего возражения, повторил свою просьбу. В это время слезли с другой телеги и подошли ко мне с поклонами две женщины, одна старушка, другая молодая с ребенком на руках, и тоже стали просить меня в кумы : не откажитесь.

— Да будьте ласковы, панок, говорили оне: — не откажитесь. Вот уж мы попали на дороге куму, остановка за кумом. — Да как же это вы ищете восприемников по дорогам? спросиль я их : - разве в вашем селе нет людей? — Извините, отвечала старушка: — у нас поводка (обыкновение) такая... У родителей ребенка, котораго мы везем в Смолевичи крестить, не годуются (не ведутся) дети, все умирают; так мы, по старому обычаю, вздумали поискать для новорожденнаго кумов спатыканных (встречных восприемников).

Тут старушка объяснила мне, что в борисовском уезде между поселянами существует следующее обыкновение: если у кого не ведутся дети, так просят в восприемники новорожденнаго перваго встречнаго и первую попавшуюся девицу, какого бы сословия они ни были, и никто не может отказать просителю в том, что освящено веками.

«Чтож? — подумал я, выслушав старушку — дело доброе, почему не услужить людям?», и согласился быть спатыканным кумом. Исполнив желание поселян, я возвратился в Смолевичи на несколько часов.

Чрез пять часов после этого я уже был в Лошнице.

<aside> 💡

Кранальны ўрывак, цікавы звычай, вось толькі я перагартала МК па Смалявічах за пару гадоў і ніякага Шпілеўскага я там не знайшла. Верагодна, аўтар недзе пачуў пра такую традыцыю і дзеля чырвонага слоўца вырашыў напісаць пра яе ад першай асобы. Ці не пачуў, хто цяпер ведае...

І так, калі б спадар Шпілеўскі яшчэ ўказваў усе крыніцы, адкуль бярэ інфармацыю (пісаць "у інвентары 1618 года гаворыцца..." і не ўказваць, адкуль ён яго выкапаў - злачынства, мне таксама той інвентар патрэбны), цаны б яму не было :) Але як мастацкі твор па матывах чытаецца ўсе роўна цікава.

</aside>

Лошница лежит на срединном пункте белорусской почтовой дороги, ведущей с одной стороны в Борисов , Минск и Игумен, а с другой — в Оршу, Могилев и Витебск, меж необыкновенно лесистых и гористых окрестностей, полных исторических воспомпнаний , что вместе дает ей немалое значение в топографическом и археологическом отношениях , тем более что и сама она нечужда исторических событий и нелишена остатков старины. Самое древнее событие , совпадающее с историею появления Лошницы , местное предание возводит к концу XIV или к началу XV века, именно ко времени княженія Витовта. Говорят, будто какой-то древний князь Вит (а по другим Виток).проходил с многочисленным войском чрез леса нынешней Лошницы и, будучи застигнут во время ночи сильною бурею, велел воинам расчистить лес и устроить ночлег на высокой горе близ ручья, и будто воины вырыли на верхушке горы яму, обложили ее кожами и таким образом устроили для Вита ложе (постель), в память чего гору назвали Ложницею, а ручей или речку Ложой. Лошницкие старожилы указывают место ночлега или ложа близь р. Лоши, на горе, лежащей за кладбищем, которая до сих пор называется Витогорьем. Что под именем Вита здесь разумеется Витовт, это доказывается сходством предания с историческим фактом. И действительно, предание о походе Вита чрез леса нынешней Лошницы ни чуть не противоречит истории о походе Витовта, потому что Витовт, предприняв в 1395 году поход из Вильно в Оршу против Свидригайлы, не иным путем мог совершить его, как чрез земли борисовскаго уезда.

[…] в сохранившихся до нас письменных документах она не называется Ложницею, а Лошницею, или же Лосьницею, Лосницею и даже Лошнищем, какия названия по корню, как увидим ниже, тожественны с именем Лошницы, а не Ложницы. Так в письме (1574 года) оршанскаго старосты Филона Кмиты Чернобыльскаго к Николаю Радзивиллу, виленскому воеводе, Лошница названа Лошнищем [1]. В актах, Минской губернии говорится, что приказ минскаго старосты Горностая в 1576 году 16 августа писан у Лошицы (если только здесь Лошицею названа нынешняя Лошница) [2]. В инвентаре (1618 года) администрацив князя Льва Радзивилла, которому принадлежит ныне Лошница, она называется, согласно польскому произношению, Лосьницею и Лошаницею. В грамоте польскаго короля Сигизмунда, изданной 22 февраля 1627 года, везде называется Лосьницею

[…] Говорят, что по левую сторону моста над р. Лошою были две церкви, остатки каменных основаній которых хранятся до сих пор в земле ; а по дороге в деревню Негновичи, на высокой горе, указывают места, где были три церкви.